В Пермском крае убийство учителя подростком напомнило о системной проблеме школьного буллинга
Трагедия, произошедшая утром 7 апреля в городе Добрянка Пермского края, вновь поставила острую проблему насилия в школах на повестку дня. 17-летний ученик подкараулил своего классного руководителя у входа в образовательное учреждение и нанес ей несколько ударов кухонным ножом. От полученных тяжелых травм педагог скончалась в больнице. Сразу стало известно, что парень долгое время отличался агрессивным поведением и внушал страх своим одноклассницам. Этот инцидент заставляет задаться вопросом о значении и эффективности существующих механизмов предотвращения подобных происшествий.
По мнению психотерапевта, кандидата медицинских наук Сергея Мостикова, основная проблема кроется в крайне низком уровне общественной толерантности к проявлениям жестокости. Он характеризует современную ситуацию так: агрессия и насилие воспринимаются как нечто обыденное, похожее на уральский снег зимой. Эксперт подчёркивает, что привычные объяснения «трудного возраста» или «плохой компании» часто служат лишь ширмой, за которой скрываются глубинные психологические проблемы: депрессия, невылеченная обида и абсолютное отсутствие эмоционального контакта с родителями.
Мостиков объясняет, что любой акт агрессии всегда имеет триггер — конкретное событие или действие, усиливающее негативную реакцию. Важно отличать социально приемлемые формы выражения гнева, например, отстаивание своих границ, от разрушительных проявлений. Особенно стоит обращать внимание на подростков, чья агрессия чаще всего коренится в семейных отношениях. Дети обучаются агрессии через наблюдение, и исследования показывают, что дошкольники, активно социализирующиеся в детском саду, могут проявлять более широкий спектр агрессивного поведения, чем дети, ограниченные домашней средой. Однако ключевой фактор — уровень толерантности. Чем чаще ребёнок сталкивается с жестокостью в жизни или на экране, тем более нормальной она для него становится, формируя цепочку: «Я это видел. Такое бывает. Это возможно. Разрешено».
Отдельной темой является конверсия жертвы в агрессора. Чаще всего за оружие берутся те, кто долгое время был изгоем. Мальчики и юноши склонны направлять агрессию вовне, бессознательно копия модель поведения, которую применяли по отношению к ним. У девочек чаще встречается аутоагрессия: самоповреждения, расстройства пищевого поведения, что также является формой невыплѐкнутой ненависти, направленной на себя.
Статистика вызывает тревогу: около 20 процентов подростков находятся в депрессивном состоянии, причём это часто остаётся недиагностированным. Признаки депрессии у детей младшего возраста могут маскироваться под тревожность, навязчивые действия или частые болезни. Мостиков обращает внимание на данные проведённого в 2010 году СПбГУ исследования: в семьях Санкт-Петербурга здоровый тип привязанности наблюдался лишь у 7 процентов детей, а 93 процента формировались в небезопасной среде. Ситуация в других регионах, по его мнению, может быть ещё более сложной.
Психолог отмечает, что даже в внешне благополучных, но эмоционально холодных семьях, где вместо общения父母 предлагают материальные блага или бесконечные кружки, растёт риск развития агрессии. Родители часто пытаются «сдать» ребёнка специалисту, как сломанную вещь, вместо того чтобы выстраивать доверительные отношения. Мостиков настаивает, что диалог, даже если родители не готовы приять позицию подростка, но готовы признать его переживания, может иметь терапевтический эффект.
Свидетели жестокости также получают серьёзную психологическую травму, которая может привести как к надлому, так и к усилению собственной агрессии. Культура поиска виноватого, по мнению эксперта, не ведёт к решению. Важен переход на уровень ответственности — осознания последствий и изменения поведения.
Что касается непосредственного преступника, например, челябинского школьника, взявшего арбалет, то его поступок — это неча дикий порыв, а симптом глубокого излома. Мостиков уверен: само насилие не способно исправить его изломанную картину мира, а последствия (наказание, осуждение) лишь усугубят травму. Для формирования здорового общества требуются десятилетия без социальных потрясений, чтобы сломать цикл передачи насилия из поколения в поколение.
Эксперт делает тревожный вывод: возрастная граница проявлений жестокости постоянно снижается, а порог восприимчивости к агрессии падает из-за повсеместного её нормализаций во взрослой среде. Он ссылается на данные главного психиатра Минздрава РФ Зураба Кекелидзе (2015 год), согласно которым 70–80 процентов российских школьников имеют те или иные психические нарушения, требующие внимания. Таким образом, жестокость не возникает на пустом месте — она годами воспитывается в семьях, где отсутствует эмоциональный контакт, а взрослые перестают замечать, что дети живут в состоянии постоянной психологической войны.
