Ближневосточный кризис и российский газ: шок для рынка СПГ в России
Сокращение поставок сжиженного природного газа с Ближнего Востока из-за ограничений в Ормузском проливе и иранских ударов по заводам в Катаре стало шоком для мирового рынка СПГ. В том числе для Европы, которая надеется на рост поставок из Персидского залива на фоне газового развода с Россией. Для РФ с точки зрения цен на газ ближневосточный кризис выгоден, однако вряд ли российские газовые компании в этой ситуации смогут существенно нарастить объемы зарубежных поставок, объяснил директор по исследованиям и развитию Института энергетики и финансов Алексей Белогорьев.
Как конфликт на Ближнем Востоке, обострившийся 28 февраля, повлиял на мировой рынок газа? Насколько критичны для него ограничения в Ормузском проливе и остановка заводов СПГ в Катаре? Потопление российского газового танкера в Средиземном море стало опасным прецедентом, отмечает Белогорьев. Для мирового рынка СПГ это потрясение — ничего подобного ранее не происходило. В отличие от рынка нефти, который пережил два нефтяных шока 1970‑х годов, «танкерную войну» в Персидском заливе в 1980‑х и множество других геополитических встрясок, рынок СПГ жил несколько спокойно. Все проблемы, связанные с газом, ранее относились в основном к трубопроводному экспорту, в первую очередь из России в Европу. Ближневосточные поставщики сжиженного газа — Катар, ОАЭ и Оман — считались самыми надежными и устойчивыми в мире. И то, что сейчас эта картина одномоментно рухнула, стало шоком. Поэтому динамика роста цен на газ с 27 февраля оказалась в разы более выраженной, чем на нефть. При этом в стоимость СПГ заранее не был заложен иранский фактор — никто не предполагал, что политический кризис затронет не только нефть и нефтепродукты, но и сжиженный газ.
Из Персидского залива шло 18 процентов всего мирового экспорта СПГ. В 2025 году из Персидского залива шло 18 процентов мировых поставок СПГ — это без учёта потребления внутри региона. Выбытие такой доли мощностей является сильным ударом для любого товарного рынка. Добавим к нему еще и потопление российского газовоза «Арктик Метагаз» в Средиземном море 3 марта. В России это событие прошло малозамеченным, а для рынка СПГ это тоже шок, потому что танкеры с газом до этого никогда не тонули. В 2016 году хуситы предпринимали такую попытку, но она не удалась. Поэтому случай с российским судном создал большой уровень напряжённости. Он приведёт к росту стоимости фрахта, страхования грузов и подорожанию новых судов. Сейчас обсуждаются идеи повышения их безопасности, что в итоге выльется в дополнительные издержки для покупателей танков и поставщиков газа.
Почему нефть сначала слабо отреагировала на события на Ближнем Востоке, а затем рост цены ускорился, а скачок стоимости газа произошел сразу? В отличие от рынка нефти и нефтепродуктов, на рынке СПГ несопоставимо меньше запасов. Норматив международного энергетического агентства по запасам нефти и нефтепродуктов составляет не менее 90 суток. Объём сжиженного природного газа, который хранится в терминалах и танкерах, покрывает лишь несколько суток поставок. Поэтому рынок СПГ оказался не готов к таким событиям, тогда как запасы нефти начали держать ещё после нефтяных шоков 1970‑х годов.
Как кризис на рынке СПГ отразится на российской газовой отрасли? Какое влияние события на Ближнем Востоке могут оказать на газовую отрасль РФ и востребованность российского топлива? Для России с точки зрения динамики цен и в Европе, и в Азии это несомненный плюс. Реальное влияние на рост цен на российский газ от событий в Персидском заливе незначительно, но они влияют на растущие котировки нефти, потому что основные цены по газовым контрактам России сейчас так или иначе привязаны к стоимости нефти. В среднесрочной перспективе подорожание нефти — более значимый ценовой фактор. Но в краткосрочной, конечно, взлет спотовых цен, особенно в Европе, приведёт к увеличению выручки. При этом на объёмах российских поставок события в Персидском заливе, как считает Белогорьев, серьезно не скажутся, потому что у России мало возможностей нарастить экспорт.
Загрузку «Ямал СПГ» можно увеличить, но лишь на 2–3 млн тонн, говорит эксперт. Завод в прошлом году отправил на внешние рынки лишь чуть более 18 млн тонн, хотя в лучшие годы показатель доходил до 21 млн тонн. Плюс можно попробовать продать подсанкционные объёмы с заводов в Ленинградской области. Но на этом в общем‑то всё. Есть ещё «Арктик СПГ», но его объёмы, насколько известно, уже полностью закуплены Китаем. Там проблема не столько в спросе, сколько в остром дефиците флота. Это ключевая сложность, которая не даёт российским компаниям, прежде всего Novatek, сколь‑бы‑то‑быстро нарастить поставки СПГ, даже если рынок будет в этом нуждаться.
Турция может стать реэкспортером российского газа или нарастить потребление на фоне потенциальной потери поставок из Ирана, допускает эксперт. Что касается трубопроводного газа, то поставки в Китай Россия пока не имеет возможности дополнительно нарастить. Теоретически можно возобновить поставки в Европу по трубопроводу «Ямал‑Европа» или геополитически повлиять на Украину, чтобы она сняла блокировку со своего транзита. Но всё это очень сложно, и я сомневаюсь, что европейские власти будут этим заниматься. Поэтому максимум наших европейских поставок — это то, что идёт по «Турецкому потоку», а он уже загружен почти под завязку, максимум можно нарастить ещё в пределах 1 млрд кубометров. Также теоретически возможно увеличение поставок в Турцию, если она выступит как реэкспортер. Плюс сейчас очень вероятно, что Турция столкнётся с перебоями поставок из Ирана — в этом случае их может заместить российский газ. Но пока это только предположения, потому что не очень понятно, как дальше будут развиваться события в этом регионе. В целом принципиального увеличения объёмов экспорта российского газа ждать не стоит.
Президент Владимир Путин поручил правительству и компаниям изучить возможность перенаправить экспорт российского газа из Европы на новые рынки и закрепиться там. О каких направлениях может идти речь, и как быстро Россия может перестроить структуру экспорта? В части СПГ можно рассматривать возможность перенаправления в Азию, прежде всего в Китай, примерно 14 млн тонн поставок с «Ямал СПГ». У завода есть флот, и теоретически, с большим напряжением можно направить даже до 17–18 млн тонн. Но вопрос в том, что в Азии нужно ещё найти такой спрос. Это далеко не тривиальная задача, и она не решаема в пределах 2026 года. Даже 14 млн тонн — это очень большой объём.
Газовый развод России с Европой неизбежен, из‑за событий на БлижнемВостоке он может лишь затянуться по времени, считает Белогорьев. Novatek пытается обеспечить дополнительные поставки в Китай с «Арктик СПГ», но здесь у него большие сложности с флотом, о которых я уже говорил. Кроме того, сейчас пытаться найти покупателя в Азии — значит предлагать демпинговые цены, вместо того чтобы продавать по высоким европейским ценам. По трубопроводу у нас остались только поставки по «Турецкому потоку», и если от них отказаться, это будут просто выпадающие объёмы экспорта, потому что физически перенаправить их некуда. Всё, что можно было задействовать, — это увеличение поставок в Узбекистан и Казахстан, — уже сделано. Кроме того, по трубопроводу газ получают политически лояльные к России страны — Венгрия и Словакия. Ситуация располагает к тому, чтобы сейчас максимально использовать те возможности, которые имеются.
Вернётся ли российский газ в Европу? В целом газовый развод России и ЕС выглядит решённым вопросом, или может быть разворот в сторону возобновления сотрудничества, учитывая риски на БлижнемВостоке? Я не вижу возможности разворота в европейской политике по этому вопросу. Да, там идут обсуждения, но они не затрагивают реальную политическую элиту стран ЕС. Политика отказа от российского газа проводится целенаправленно с 2022 года и носит стратегический характер. Сегодняшняя конъюнктура рынка, связанная с событиями вокруг Ирана, скорее всего, не будет продолжительной. Эта ситуация максимум на несколько месяцев, и она не сможет поколебать позицию европейцев вне зависимости от того, насколько последняя экономически обоснована. Отказ от российского газа — ещё и часть стратегии ЕС по переходу на низкоуглеродную энергетику, подчеркнул эксперт. Власти ЕС привязывают к отказу от российского газа ещё и свои планы по сокращению потребления газа в целом в рамках своей низкоуглеродной политики. У Евросоюза есть законодательно утверждённые целевые показатели по резкому сокращению потребления газа к 2030 году. Скорее всего, их не выполнить, но двигаться в этом направлении европейские власти будут. Тем более, в прошлом году был даже прирост потребления на 8 млрд кубометров. Даже с чисто бюрократической точки зрения какой‑либо разворот — это очень непросто. Эти меры так долго согласовывались, что откат назад обернётся существенным ущербом политической репутации отдельных лиц. Поэтому какие‑либо послабления в части поставок СПГ из России в Европу возможны, но кратковременные. Если кризис затянется, ЕС максимум сдвинет сроки в пределах полугода. Поэтому я не верю в возможность нового «брака» между РФ и Европой в газовой сфере. Думаю, этот «развод», который начался в 2022 году и должен по текущему графику завершиться к концу 2027 года, станет окончательным. И в дальнейшем возможно «потепление» в части поставок водорода, аммиака и других производных природного газа, но не самого этого топлива в сыром виде. Возможно, останутся какие‑то поставки по «Турецкому потоку» в Восточную Европу, хотя они уже под большим вопросом. Но возвращение российского газа на рынок Германии, Франции, Италии и даже Австрии — это уже далеко не базовый, а очень оптимистичный сценарий.
